Татьяне не хватало денег, чтобы платить за адвоката и собирать передачи мужу в изолятор. Женщину уволили с работы, дети уехали из страны, семья мужа помогать отказалась. Она продала имущество, чтобы обеспечить мужа-политзаключенного передачами и переводами. Татьяна рассказала «Медиазоне», как паковала передачи в СИЗО с расчетом на сокамерников, о шифре, который они с мужем придумали для переписки, и о письмах и свиданиях, ставших для нее главными радостями.
«Если не возьмут на работу, уеду туда, где меня никто не знает»
Когда мужа Татьяны задержали и осудили за протесты, женщину уволили с работы. В небольшом городе, где живет семья, их историю «знают все».
Несколько месяцев женщина пыталась устроиться в частную организацию, но в итоге пришлось искать работу в другом городе.
«Сейчас прохожу стажировку и надеюсь, что директору никто ничего не расскажет. А то „добрых людей“ у нас хватает. Если меня не возьмут, то уеду, наверное, куда-нибудь, где меня никто не знает. В крайнем случае уеду за границу, хотя муж попросил его дождаться. Ему там без передачек и переводов совсем край».
Раз в две недели — 300 рублей на передачи
Дети Татьяны уехали из Беларуси и сейчас живут в Европе. Мужа после приговора перевели из СИЗО в колонию. Родственники супруга «слились»: передачи ему не передавали и в следственный изолятор ни разу не ездили. Помогать Татьяне некому.
Женщине пришлось продать имущество, чтобы оплачивать адвоката и собирать мужу необходимые вещи и продукты. Каждая поездка с передачей в СИЗО — примерно раз в две недели — обходилась Татьяне в 300 рублей.
«Дороже всего продукты и сигареты. Сигареты как валюта там. Плюс у него были сокамерники, к которым никто не приходил, поэтому такие вещи, как чай или кофе, я старалась передать по максимуму, с расчетом и на них».
«Когда прокурор запросил колонию, мне поплохело»
Но самой дорогой тратой стали услуги адвоката. Татьяна не питала иллюзий по поводу приговора, но все-таки надеялась, что мужа отправят на «химию», а не в колонию.
«Когда прокурор запросил несколько лет колонии, мне поплохело. Судья в итоге дал меньше, я подумала: наверное, все же нужно было с самого начала адвоката нанимать, потому что все пошло как-то не туда».
За ознакомление с делом, апелляционную жалобу и визит в СИЗО Татьяна заплатила адвокату около 800 рублей. В итоге жалобу защитник составил, в СИЗО поехал, но к мужу не попал — в тот момент тот был в карцере.
«Узнала я об этом уже потом, от мужа. Притом что деньги я заплатила именно за встречу. Не знаю, почему адвокат мне об этом не сказал, какие там были мотивы».
Придумали свой шифр для важных новостей
В последние месяцы главные радости в жизни Татьяны — свидания и переписка с мужем.
«Сначала так обидно было, я приезжаю, другим свидания дают без вопросов, хоть каждую неделю, а нам — нет. Но однажды все-таки получилось».
«Я думала, что прямо там сознание потеряю. Такая картина жуткая: мы заходим, а они там стоят лицом к стеночке, молодые все такие. Заговорили. Мой муж полжизни ездит в Россию работать, ему к спартанским условиям не привыкать — спать не пойми где, есть что придется. Но было видно, что даже ему там тяжело. Заговорили про карцер, его аж колбасить начало, руки трясутся, слезы на глаза наворачиваются».
Жаловаться и обсуждать условия содержания на свидании и в письмах запрещено. Но супруги заранее придумали шифр, чтобы в случае задержания сообщать друг другу важные новости и не быть разоблаченными.
«Когда дети уехали, я даже не знала, как мужу сообщить о том, что они уже в безопасности. Шифр мы придумали, чтобы, например, в переписке он мог понять, что мой телефон уже не у меня, пишу ему не я. Несколько кодовых вопросов. Имена иногда меняли в разговоре. Чтобы мы оба знали, о ком идет речь, но вслух этого не говорили».
От мужа Татьяна иногда получает странные письма.
«Как будто и не его почерком написанные, на обрывках каких-то. Мне очень тревожно от этого, конечно, но почему он так пишет, я не знаю. Думаю, правду я узнаю только когда он выйдет на свободу, пока многое для меня — темный лес».
«Нет больше никакой веры, что нас берегут, а садят только виновных»
Сейчас вся жизнь Татьяны проходит в ожидании дня, когда муж освободится из колонии.
«Только как раньше уже не будет, конечно. Все, что случилось, нас сильно изменило. Я стала даже стука в дверь бояться. Если слышу стук в дверь, мне сразу хочется выйти в окно».
«Я не то чтобы была „ябатькой“, но у меня родственник много лет служил в органах. И я была уверена, что они нас охраняют, стоят на страже. Всегда со всеми спорила. А тут ко мне домой приходят, разговаривают со мной как с отребьем, хотя мне же никаких обвинений не предъявлено. Забирают мужа. Мое представление сильно изменилось, нет больше никакой веры в доброе-чистое-светлое, что нас берегут, а садят только виновных. Мою жизнь просто переехали катком».