В 2024-м, когда контент-менеджер Анастасия заводила страницу на OnlyFans, даже не предполагала, что в какой-то момент платформа заменит ей основную работу, а позже превратится в спасательный круг. Вот только с каждым днем цепляться за него, чтобы финансово выжить, девушке стало морально все сложнее. Дошло до того, что два с половиной месяца назад во время паузы в эротическом стриме она расплакалась. На следующий день беларуска начала активно рассылать резюме, откликаясь на десятки вакансий. В отчаянии позвонила в McDonald’s, но и там ее попросили перенабрать позже. О том, каково это — снимать контент 18+, потому что не получается найти подходящую работу, Анастасия рассказала «Зеркалу».
Анастасии 32 года, она живет в польском Гданьске. В город на берегу Балтийского моря ее привела череда жизненных перемен. По образованию девушка социолог, в 2020-м окончила Беларусский государственный университет. После участия в протестах оставаться в стране ей стало небезопасно, поэтому в 2021-м она переехала в Санкт-Петербург, где работала копирайтером. После того как Россия напала на Украину, поняла, что придется уезжать и из Питера. Примерно в это же время Анастасии прилетело предложение с вакансией контент-менеджера в IT-компании в Грузии. В Тбилиси девушка прожила около года, но так и не почувствовала себя как дома. Поэтому снова решила паковать чемоданы: в 2023-м беларуска улетела в Варшаву. Стала сотрудничать с аутсорсинговой IT-компанией, занималась контентом и текстами.
— Со временем заказов от компании было все меньше, поэтому в середине 2024-го я начала параллельно работать в стартапе моего американского друга. Искала потенциальных клиентов, которым можно предложить наши PR-услуги. В принципе, было интересно, получила новые навыки. Но там постоянно задерживали зарплату, приходилось ее чуть ли не выбивать, — улыбается Анастасия. — Через три месяца мне это надоело, и я сказала: «Извините, я ухожу».
Где-то в это же время, в конце июля 2024-го, я завела страницу на OnlyFans. Мне всегда нравилось фотографироваться, участвовать в фотосессиях. Впервые полностью разделась перед камерой еще в Минске, в 2021-м. Тогда это была просто творческая съемка для себя. Снимки, которые получились, мне понравились с эстетической точки зрения. Некоторые из них я даже опубликовала в Instagram, но выбрала не самые откровенные.
В Варшаве я тоже начала сниматься ню либо в нижнем белье. Для меня это было творчество, способ самовыражения. Публиковала фото в соцсетях, об OnlyFans даже не задумывалась. Во-первых, сомневалась, что много там заработаю. Во-вторых, понимала: чтобы стать популярной на платформе, нужно постоянно создавать новый контент, заниматься продвижением, работать над образом. То есть никаких иллюзий насчет легких денег у меня не было. В общем, всерьез этот вариант я не рассматривала.
А потом познакомилась с фотографом, который после одной из съемок предложил: «Может, попробуешь завести OnlyFans? Буду помогать тебе создавать контент». И я рискнула. Подумала: почему бы и нет? Буду публиковать красивые фотографии, в том числе более откровенные. Не вижу в этом никакой проблемы, я их и так выкладывала. А здесь появилась возможность еще и заработать на своем увлечении.
«Чувствуешь себя заложницей обстоятельств, хотя понимаешь, что когда-то сама сделала этот выбор»
После того как создала страницу на OnlyFans, у людей автоматически появился к ней интерес. В том числе и со стороны моих подписчиков в Х (здесь за Анастасией следит более 23 тысяч человек. — Прим. ред.). Где-то через месяц пользователи стали просить более откровенный контент. Оказалось, одних фотографий уже недостаточно. Сначала это было что-то безобидное, например, видео, где я раздеваюсь. Постепенно запросы становились все больше.
К тому моменту стабильного дохода работа с текстами уже не приносила, как и восторга. Случилось выгорание. Появилось ощущение, что значительную часть задач, которыми раньше занималась, теперь может выполнять искусственный интеллект. Мне стало все сложнее видеть ценность своего труда и понимать, как дальше развиваться в профессии. При этом другой специальности у меня не было, а деньги были нужны.
И тогда я подумала: «У меня уже есть OnlyFans. Люди, которые осуждают женщин за такую работу, наверняка и так составили обо мне определенное мнение. Что изменится, если начну публиковать более откровенные видео? К тому же за это готовы платить». Пыталась убедить себя, что ничего страшного не произойдет. В конце концов, это мое тело, и я вправе сама решать, что с ним делать. Но проблема была в том, что снимать такие ролики мне не хотелось.
Почему? Для меня сексуальное желание — очень интимная сфера жизни, которую не хочу делать доступной посторонним. Я спокойно отношусь к наготе. Мне нравится делать красивые обнаженные фотографии. Для меня это способ творческого самовыражения: можно экспериментировать со светом, образами, эстетикой, красиво показывать свое тело. На таких снимках я остаюсь собой. Мне не нужно разыгрывать чувства, которых я не испытываю.
С откровенными видео все иначе. Мне приходилось изображать возбуждение и другие вещи, хотя в действительности этого не происходило. Эта нечестность вызывала внутреннее сопротивление. Для меня сексуальное желание должно быть искренним, возникать естественно, а не потому, что кто-то заплатил за его демонстрацию.
Был и еще один неприятный момент: я понимала, что эти видео могут оказаться у тех, кто может использовать их против меня.
Как внутренне договорилась с собой? Наверное, это связано с некоторыми особенностями моей психики. Возможно, у меня есть склонность к мазохизму, к тому, чтобы преодолевать себя и терпеть дискомфорт, чтобы достигнуть цели. Привыкла требовать от себя многого, иногда даже в ущерб психологическому состоянию.
С другой стороны, может, я воспринимала это еще и как своеобразный вызов обществу. Мне не нравилось, что кто-то посторонний решает, как мне зарабатывать. Думала: «Почему я не могу воспользоваться возможностью, которая у меня есть здесь и сейчас? Почему должна оправдываться за то, что делаю со своим телом?» Ведь я не причиняла никому вреда. Кроме, вероятно, самой себе. Это выяснилось потом.
По мере того как поступали заказы, снимала новые ролики. Это как работа, которая тебе не нравится, но ты ее выполняешь ради денег. Говоришь себе: «Надо» — и делаешь. Но чем больше времени этому уделяешь, тем сильнее зависишь от такого дохода и тем меньше сил и возможностей остается, чтобы искать альтернативы. Получается замкнутый круг. Чувствуешь себя заложницей обстоятельств, хотя понимаешь, что когда-то сама сделала этот выбор.
Заказы от аутсорсинговой IT-компании мне иногда приходят до сих пор. Последний был два с половиной месяца назад. Но примерно с 2025-го заработок от контента 18+, который изначально был дополнительным, стал для меня основным. В надежде увеличить доход зарегистрировалась и на других платформах — Fansly и Boosty (платформы, где авторы публикуют фото и видео, в том числе откровенные, и зарабатывают на платных подписках. — Прим. ред.).
«Я продолжала снимать, потому что не понимала, как еще заработать»
Изначально у меня был довольно прагматичный, даже меркантильный подход к собственному телу. Не воспринимала его как что-то священное, что нужно скрывать от чужих глаз. Кажется, тогда я еще находилась в состоянии эмоционального онемения. Психоаналитик считает, что у меня было посттравматическое стрессовое расстройство. Возможно, это влияло на мое отношение к происходящему. Было сложно разобраться в своих чувствах и понять, насколько мне самой подходит то, чем занимаюсь.
В то же время у меня были и вполне рациональные мотивы. Думала, смогу построить карьеру эдалт-модели, хорошо зарабатывать и со временем накопить денег, чтобы открыть свой бизнес или освоить другую профессию.
Потом мое отношение к этой работе стало меняться.
Постепенно начала осознавать, что эта деятельность влияет на мою жизнь сильнее, чем предполагала. Люди вокруг ассоциируют тебя с ней, и она становится частью твоей биографии. Сталкиваешься со всеми общественными предубеждениями. Хотя эта работа может быть вообще не про тебя, не соотноситься с твоими ценностями, уровнем образования.
Однажды мне написал человек, который признался, что поначалу считал меня легкомысленной исключительно из-за того, чем я занимаюсь. Потом он посмотрел несколько видео на моем YouTube-канале, узнал обо мне немного больше и изменил свое мнение. Для меня это показательная история: иногда достаточно понять о тебе что-то помимо работы, чтобы прежние представления разрушились.
В реальной жизни к работе на OnlyFans люди, как правило, относятся с пониманием, интересуются: «Сколько ты на этом зарабатываешь?» (улыбается). В интернете — оскорбляют. Но я не знаю, это делают реальные пользователи или боты. В принципе, их слова меня не ранят, но, когда каждый день читаешь про себя унизительные комментарии, это в той или иной степени влияет на твое самоощущение. Есть даже такое явление — самостигматизация. В какой-то момент невольно начинаешь смотреть на себя глазами осуждающих, сомневаться в собственной ценности и способностях.
Сейчас, когда долго не могу найти работу, порой ловлю себя на мысли: а вдруг это из-за OnlyFans? Хотя никто из работодателей меня об этом не спрашивал, но ведь они могут погуглить. Я же не знаю, что происходит на этапе, когда компания получила мое резюме.
Почему я тогда открыто говорю о том, чем занимаюсь? Наверное, потому, что мне трудно держать все это в себе. Не считаю работу на OnlyFans чем-то постыдным, хотя мне эта ситуация дается тяжело. А, возможно, рассказывая о себе, пытаюсь показать, что мне непросто, и найти поддержку. Я одна в эмиграции, у меня здесь нет близких друзей, с которыми можно было бы поделиться переживаниями. А может, мне просто необходимо выговориться, чтобы лучше понять себя...
За время на OnlyFans я сняла десятки откровенных видео. Ощущение, что я делаю что-то против себя, возникло где-то зимой 2025-го. Думаю, накопилось психологическое напряжение: сложно долго заниматься тем, что вызывает у тебя внутреннее сопротивление. При этом к обнаженным фотографиям я по-прежнему отношусь совершенно спокойно. А вот видео (они приносят основной доход. — Прим. ред.) стали даваться все тяжелее.
Но я продолжала снимать, потому что не понимала, как еще заработать. Ситуацию усугубляло и то, что доходы постепенно снижались. [Если в 2025-м] в самые прибыльные месяцы я могла заработать две-три тысячи долларов, то в 2026-м — уже около 1200. Возможно, отчасти это было связано с моим отношением к работе: когда тебе не нравится то, чем ты занимаешься, сложно сохранять прежнюю мотивацию. Хотя рынок в этой сфере нестабильный, конкуренция большая, поэтому не могу утверждать, что дело только во мне.
С начала 2026-го жизнь превратилась в день сурка. Я выполняла рабочие задачи, ходила в спортзал, а в остальное время ощущала себя в тупике. Точнее, даже в ступоре — понимала: нужно что-то менять, но не могла заставить себя действовать. Спортзал я полюбила в Польше. Тренировки, книги (я много читаю) и приготовление еды, наверное, и помогали сохранять хоть какое-то душевное равновесие.
При этом я постоянно осуждала себя, сомневалась в своих интеллектуальных способностях. Думала, что упустила время, испортила себе жизнь и что будет сложно найти профессию, которая мне понравится, позволит реализоваться. А еще угнетала мысль, что окружающие всегда будут воспринимать меня прежде всего как эдалт-модель, не замечая других сторон моей личности.
«Но очень не хочется просто поменять один плохой вариант на другой»
Два с половиной месяца назад во время паузы в эротическом стриме я расплакалась. Почувствовала, что больше не хочу этим заниматься. Поняла, что это все приносит мало денег, мне не хватает на жизнь и я еще должна кого-то развлекать. Наверное, стало очень жалко себя.
После перерыва я все-таки вернулась к стриму. Но уже на следующий день начала активно что-то делать, чтобы изменить свою ситуацию. Поняла, что больше не могу издеваться над собой. Иначе мое ментальное состояние ухудшится до такой степени, что снова окажусь в психушке.
Начала с поисков курсов польского языка (теперь хожу на них дважды в неделю) и различных программ помощи мигрантам. На днях поездка в фонд, который дает возможность иностранцам освоить новую профессию, наконец принесла результат. Мне предложили пройти курсы по кадровому делу. Параллельно продолжаю искать работу. Я и раньше этим занималась, но сейчас гораздо активнее.
Каждый день откликаюсь минимум на десять вакансий. Рассматриваю позиции копирайтера, контент-менеджера, редактора, HR-специалиста, рекрутера и другие офисные вакансии, где могут пригодиться мои знания и опыт. У меня есть даже отдельное резюме преподавателя русского языка.
Сходила в Urząd Pracy (отдел по трудоустройству. — Прим. ред.), там дали номера McDonald’s и склада, я им позвонила. В первом случае мне сказали, что новые сотрудники не нужны, и предложили обратиться в конце ноября. Во втором — возникли сложности с моими документами: срок их действия подходит к концу, и сейчас я их продлеваю.
Подсчитала, что для относительно скромной жизни в Гданьске мне нужно где-то 1500 евро, это 6600 злотых (4,9 тысячи рублей, здесь и дальше курс Нацбанка на 26 октября 2026 года. — Прим. ред.). Понятно, что это не предел мечтаний, но и не жесткое требование. Просто сумма, которая позволит покрывать основные расходы и чувствовать себя финансово увереннее.
Аренда квартиры мне сейчас обходится в 3300 злотых в месяц (2,5 тысячи рублей), зимой будет дороже. Рассматриваю возможность переехать в более дешевое жилье, но для меня важны комфорт и личное пространство. Я не привыкла жить с посторонними, поэтому вариант снимать комнату мне не подходит.
В остальном мои расходы довольно скромные — это продукты и спортзал. На одежду и развлечения почти ничего не трачу. Часто не могу позволить себе даже необходимую медицинскую помощь. Поэтому речь не о желании сохранить высокий уровень жизни, а скорее о возможности закрыть основные потребности и не переживать постоянно из-за денег.
Каждое утро просыпаюсь, проверяю почту. Смотрю, кто мне отказал, а кто вообще не ответил на резюме (улыбается). Понимаю, что не могу искать подходящую работу бесконечно. Если в течение ближайшего месяца ничего не получится, буду рассматривать и другие варианты, в том числе физический труд.
Но очень не хочется просто поменять один плохой вариант на другой. Например, я боюсь, что работа на складе может ухудшить мое здоровье, прежде всего психическое. В 17 лет у меня диагностировали тревожное расстройство и агорафобию (сильный, иррациональный страх перед открытыми пространствами, толпой, общественным транспортом. — Прим. ред.). Это нужно учитывать. Мне важен стабильный режим, полноценный сон и отсутствие чрезмерных нагрузок.
Есть и другой момент. Мне 32, у меня высшее образование и многолетний профессиональный опыт. Я не считаю физический труд чем-то недостойным, но мне психологически будет тяжело долго заниматься делом, которое не требует моей квалификации и не дает возможности развиваться. Особенно учитывая, что я и так переживаю, что моя карьера фактически остановилась.
Мне бы хотелось не просто сменить источник дохода, но и улучшить жизнь.
Последние два с половиной месяца я практически не создаю новый контент, в основном продаю то, что сняла раньше. Каково мне сейчас публиковать такие вещи? Я обсуждаю свои переживания с психоаналитиком, пытаюсь разобраться в собственном отношении к этой деятельности. Сейчас для меня главное — обеспечить себя средствами к существованию. Поэтому пока продолжаю.
Я не снимаю с себя ответственности за выбор, который сделала в 2024-м. Тогда мне казалось, это разумное решение. Тогда я не могла знать, как эта профессия на мне отразится. Сейчас понимаю, что этот способ заработка мне не подходит, и хочу изменить ситуацию.
Возможно, мне не удастся сразу найти работу, которая будет нравиться и позволит реализовать свои способности. Но даже если я просто перестану финансово зависеть от откровенного контента, это для меня будет большим облегчением. А дальше постепенно смогу двигаться к той жизни, к которой действительно стремлюсь.
Поблагодарить за статью