Женщиной, с которой после развода остаются дети, вряд ли можно кого-то удивить. Мужчины же, берущие на себя воспитание ребенка после завершения отношений, нередко воспринимаются обществом как что-то исключительное. Беларусы в этом тексте уверены: это вовсе не так, они такие же полноценные родители. И точно так же могут жить с ребенком и заботиться о нем после развода. Рассказываем их истории.
Имена героев изменены.
«Было понятно, что, если мы расходимся, ребенок остается со мной»
«Страшный женоненавистник, выгнал жену из дома», — шутит о себе 37-летний Андрей в начале нашего разговора. И вспоминает историю своего брака с самого начала.
— Мы поженились примерно в 2014 году. Десять лет пробыли вместе. Детей не было, жили и жили: я работал, жена занималась своими увлечениями в основном. У нас планировался ребенок, но еще в 2014-м не получилось, — вспоминает он. — С того раза прошло почти десять лет попыток — и в 2022-м мы стали родителями. На тот момент уже не очень верили, что он родится, потому что у жены были сложности по здоровью. А когда она была на девятом месяце, я умудрился загреметь на «сутки». Переживал, что это скажется. Но ребенок родился, все окей.
Почти сразу после этого супруги уехали в Польшу. Решение об эмиграции приняли давно (повлияло и то, что Андрей сидел на «сутках»), но ждали, пока появится малыш. И, когда ему было два месяца, собрали вещи и поехали.
— Что касается ребенка, каждый из нас двоих считал, что именно он занимается всем. Она была уверена, что занимается им больше. Я, естественно, так вовсе не считал, — говорит собеседник. — Кормил я, гулял я, купал я, спать укладывал я и так далее. Тянуть в эмиграции нас двоих при таком раскладе я тоже не мог, нужна была помощь. В какой-то момент я понял, что не дождусь ее, и решил: зачем оно мне надо, если я справляюсь самостоятельно?
На размышления о разводе жена Андрея отреагировала плохо, вспоминает он:
— Она по жизни очень стрессующий человек. Мне кажется, у нее депрессия была с момента переезда. Надо было шоковой терапией вывести человека оттуда.
Уже спустя полтора года после переезда пара договорилась: получают документы в Польше и разъезжаются. С кем останется ребенок, даже не обсуждалось:
— Было понятно, что, если мы расходимся, ребенок остается со мной, потому что она точно с ним не справится. Мы оба с этим были согласны. Ей, конечно, казалось, что я тоже с ним не справлюсь, но я так не думал, — вспоминает он. — В общем, оплатил жилье на полтора месяца вперед и сказал: «Вот тебе время на то, чтобы найти работу. Если хочешь, можешь переехать на другую квартиру». А сам съехал.
Договоренности о том, где и сколько времени проводит ребенок, формировались постепенно. И во многом все зависело от графика бывшей жены, добавляет собеседник. Что касается финансов, Андрей сразу решил: со всем справится сам.
— Мне ничего не нужно, пускай обеспечивает себя, — отмечает он. — Мне привычно зарабатывать, а для нее, даже спустя два года раздельной жизни, зарабатывание денег — все еще осваиваемый навык.
Правда, первое время все же оказалось тяжелее, чем рассчитывал Андрей. Он думал, что двухлетку получится отдать в ясли, но мест не нашлось — и пришлось ждать еще полтора года. Все это время он работал из дома (мужчина снимает дом с мастерской), малыш был с ним целыми днями.
— Это было сложно, но справлялись. Он в мастерской что-нибудь рисовал, вырезал, со мной тусовался. Одной рукой работаешь, второй ребенком занимаешься. Полгода назад он пошел в садик, но мне приходилось тратить примерно три с половиной часа в день на дорогу. Сейчас, к счастью, нашел другой, до которого десять минут пешком. Стало полегче, — делится он. — Но вот сегодня (30 сентября. — Прим. ред.) целое утро бегал по врачам, потому что мне позвонили из садика: «Мы хотим убедиться, что он не болеет». Пани (так в Польше обращаются к женщине. — Прим. ред.) в садике показалось, что он болеет, потому что щечки были красные.
Сам мальчик перемены воспринял нормально, уверяет беларус. По словам Андрея, ребенок и так был постоянно с ним, поэтому после развода для него немногое поменялось.
— Даже до того, как мы разъехались, я старался не оставлять ребенка с мамой. Мне было страшно: она была на стрессе, в депрессии, мало ли что могло случиться. Куда бы я ни шел, всегда брал его с собой, — вспоминает он. — Тем более мы не прекращали видеться, встречались какое-то количество дней в неделю. Сначала, пока она искала работу, виделись чаще, потом она нашла место — стало реже. Сейчас один день в неделю ребенок живет с мамой, все остальные дни со мной. Меня устраивает.
Когда супруги только расходились и Андрей рассказал родителям, что мальчик останется с ним, те не поняли — и очень беспокоились.
— Они переживали, как так, как такое возможно. Но вроде привыкли, — рассказывает он. — В обществе тоже не до конца принимают такое положение дел. Например, маму в садике никто не видел ни разу, я забираю и отвожу ребенка. Но когда его пчела укусила за пальчик, первая реакция воспитательниц — сразу звонят маме. Она перезванивает мне и говорит: «Иди разберись». Папе никто по умолчанию не звонит. Приходилось объяснять, что звоните мне, я здесь. В такие моменты мне смешно: это человеческая близорукость. Понимаю, что люди делают свою работу, находятся в своем пузыре и не хотят разбираться, у кого какие отношения.
Спустя два года после расставания отношения у бывших супругов дружеские — все вернулось к тому, как было до брака. Друг к другу относятся хорошо, вместе воспитывают ребенка. Тот, по наблюдению Андрея, главным родителем воспринимает его.
— А мама — в одном списке с бабушкой или тетей, которые приезжают в гости. Интересно, как он воспринимает это у себя в голове, — отмечает собеседник.
Сейчас жизнь беларуса выглядит довольно рутинно: работа, садик, дом. На выходных может выбраться с сыном в парк. Но новые знакомства и возможный брак он тоже рассматривает — правда, пока что отношений не сложилось.
— Я открыт к общению. Была одна возможность, но я все оценил, взвесил и понял, что это не тот человек, с которым стоит пробовать, — отмечает он. — Я вообще смотрю на зрелость человека. Если женщина тратит 99% свободного времени на походы в зал, чтение книжек и нахаживание по десять-пятнадцать тысяч шагов, это точно нет. Было бы классно найти женщину с ребенком, чтобы закрыть вопрос второго и перейти к третьему, как я иногда шучу.
Ситуацию осложняет все тот же стереотип, что отцы редко остаются с детьми. И если мужчина идет с коляской, то к нему не подойдут знакомиться, замечает Андрей.
— На маму с коляской смотрят папы без колясок, а на папу с коляской мамы без колясок не смотрят, — объясняет он. — Но в любом случае я ни о чем не жалею. Ребенок со мной, с женой мы общаемся — все стало только лучше.
«Старшая дочка сразу сказала: „Нет, я с тобой“»
У 52-летнего Владимира ситуация немного иная: когда они с женой разводились, дети были старше. Дочери исполнилось 13 лет, сыну — 2,5 года. С супругой в браке были долго, «жили нормально», рассказывает мужчина. Пока он не стал встречаться с другой.
— Может, я виноват, может, виноваты двое… Сначала мы встречались втихаря, но потом мне надоело обманывать. Я сказал: «Хорошо, квартира тебе. Дети по закону чаще остаются с матерью, поэтому оставайтесь здесь, а я уйду на съемную квартиру». Но старшая дочка сразу сказала: «Нет, я с тобой». Я согласился, — вспоминает он.
Все это происходило в начале 2011 года, рассказывает Владимир. Свое решение дочь тогда не объяснила — просто поехала с ним на съемную квартиру, хотя оттуда ей было гораздо дольше добираться в школу.
— На фоне моего ухода бывшая жена начала пить. Пришлось забрать и малого, хотя было неудобно возить его в садик. Надеялся, что она остановится, полечится немножко — ее родители медики, понимали ситуацию, помогали, — вспоминает он. — Видеться с детьми не запрещал: когда трезвая — пожалуйста, никаких проблем. Но старшая почему-то не хотела. Не знаю почему, она мне до сих пор не рассказала, почему так долго не хотела к ней ездить. Они и сейчас общаются тяжеловато, хотя контакт поддерживают.
После того как супруги разъехались, Владимир подал на развод. Спустя три месяца пришло время судов по опеке над детьми.
— Дочь на одном заседании сразу сказала: «Я остаюсь с папой». Больше ее не трогали. Судья не стал давить расспросами, по возрасту она уже могла принимать решение самостоятельно, — говорит он. — Что касается сына, на суде зафиксировали, что он мог жить и там, и там. Поначалу ему было удобнее со мной, пока он ходил в первый класс. Потом перевелся в другую школу, куда было ближе добираться от мамы, — и пять дней в неделю находился у нее, а на выходные приезжал ко мне. К тому времени она бросила пить, все наладилось.
В плане быта ситуация Владимира отличается от той, с которой столкнулся Андрей. Если первый собеседник остался с ребенком один на один, то Владимир ушел к другой женщине — и частично заботу о дочери взяла на себя она.
— Мы сразу решили, что называть ее мамой ни ей, ни младшему сыну не нужно. Они звали ее по имени, все было нормально. И сейчас они в прекрасных отношениях, — отмечает он. — У второй жены было двое своих детей, между собой они все хорошо ладили. Ее сын был ровесником моей дочки, им было по 12 лет. Когда нас стало шесть человек, сняли трехкомнатную: девочки в одной комнате, мальчики во второй, мы в третьей. Отношения были нормальными, они и сейчас общаются как семья.
А вот родные Владимира, как и Андрея, не поняли.
— Родственники говорили: «Дети всегда должны оставаться с мамой». Но в такой ситуации какая разница — с мамой или с папой? У них же никто маму не отнимал. Если нормально выстроить общение, ребенок будет видеться с обоими родителями, просто жить там, где удобнее логистически: добираться до школы, до секций, — рассуждает он. — Мои родители сначала отреагировали не очень, мама говорила: «Обычно так не происходит». Но меня их мнение не сильно волновало, а со временем они привыкли.
Сам мужчина никакой проблемы в этом не видел.
— Никогда не считал, что мать должна воспитывать детей только потому, что так принято. Почему отец справится хуже? Возможно, девочке отец не все объяснит в плане гигиены или взросления, но у нас всегда были доверительные отношения. Тем более сейчас век интернета, дети узнают обо всем раньше, чем ты соберешься с ними поговорить, — отмечает он.
Со времени развода прошло много лет, жизнь серьезно поменялась. Дочь Владимира после школы уехала поступать в Польшу, сам он в 2020-м тоже переехал в соседнюю страну. Сын тогда отправился с ним.
— Это была наша совместная идея с бывшей женой: мы рассудили, что в Польше ему будет лучше. Не то чтобы я его забрал и увез, мы вместе решили, что здесь у него больше перспектив, — рассказывает он. — Более того, я потом бывшей жене делал приглашения, она приезжала и встречалась с ним в Польше.
Насколько решение, что дети после развода остаются с ним, повлияло на отношения, сказать сложно, добавляет Владимир. С дочерью они всегда были хорошие (старшую мужчина называет «любимицей в семье»), а сыну было слишком мало лет, чтобы была возможность сравнить. Сейчас же дети взрослые, но поддержка и тепло никуда не исчезли. В том числе в отношении бывшей жены.
— Мы встречаемся, общаемся, все хорошо. Сейчас дочка живет отдельно, в другом городе. Встречаемся примерно раз в три месяца, когда кто-то едет проездом, но постоянно созваниваемся. Просьба «папа, дай денег» тоже никуда не исчезла, — смеется он. — Мы и с бывшей женой сейчас отлично общаемся. Намного лучше, чем когда все это происходило. Когда эмоции улеглись и все устаканилось, стали нормально разговаривать, созваниваться, спрашивать, как дела, помогать друг другу. С сыном они общаются постоянно. Когда мы уже переехали в Польшу, он приезжал в Беларусь и останавливался у мамы. Она сама по себе хороший человек, просто алкоголь приводит к ужасным последствиям. Нынешняя жена иногда шутя ревнует, что я с ней общаюсь, потому что сама с бывшим мужем не контактирует.
Поблагодарить за статью