Бывшего политзаключенного, журналиста «Радыё Свабода» Игоря Карнея, которого в июне принудительно выслали из Беларуси, теперь разыскивают судебные исполнители. Они требуют от него погасить долг за «услуги», оказанные в СИЗО № 1 на Володарского, и угрожают принудительным приводом. Об абсурдной ситуации журналист рассказал на своей странице в Facebook.
Игорь Карней рассказал, что давно не проверял почтовый ящик в своей минской квартире, но знакомые сообщили ему, что туда пришло извещение от отдела принудительного исполнения. Оказалось, что от журналиста, которого власти сами же депортировали почти пять месяцев назад, требуют явиться к судебному исполнителю, угрожая в противном случае принудительным приводом.
— Левая рука государственной системы зачастую даже не догадывается о существовании правой. Кажется, их коллеги из ведомства по «принудительному выдворению» почти пять месяцев назад определили мою судьбу без моего участия — выслать к чертям собачьим. А теперь параллельные структуры грозно предупреждают, что если я не явлюсь «на ковер», то буду «подвергнут приводу», — иронизирует Карней.
Мужчина добавляет, что ранее его уже искали по месту прописки матери под Сморгонью:
— Видимо, по их недалекой логике, это последнее место, где я мог спрятаться.
Журналист попытался связаться с судебными исполнителями через Viber, чтобы выяснить причину вызова, но после прочтения его сообщения ответа не последовало. Узнать, в чем дело, удалось благодаря родителям другого политзаключенного, который получил аналогичное требование.
— Те добросовестно сходили к судебному исполнителю. Оказывается, требуют погасить задолженность за полученные услуги на Володарке (бывшее СИЗО № 1 в Минске на улице Володарского. — Прим. ред.). За 2023 год! Полторы базовые величины, то есть 63 рубля! При этом юристы утверждают, что взыскание абсолютно незаконное, пока человек находится в статусе подозреваемого и следствие только выясняет обстоятельства «преступления», — объясняет Игорь.
Он предполагает, что это может быть новая схема пополнения бюджета за счет тысяч людей, прошедших через изоляторы.
— Спохватились, когда уже и СИЗО № 1 давно переехало в Колядичи, и базовая величина выросла на пять рублей. Придумать очередную схему поборов задним числом — проще простого. Если умножить эту сумму на десятки тысяч политических заключенных, прошедших через Пищаловский замок (историческое название здания бывшего СИЗО № 1. — Прим. ред.), получается хоть какая-то прибавка в бюджет, — рассуждает журналист. — Кроме полугода в 2023-м, я еще три с половиной месяца был там с начала 2024-го, значит, стоит ждать дополнительной повестки.
Карней также вспомнил, что незадолго до депортации видел в мозырской колонии «список позора» с фамилиями должников. За ним числился долг в 200 рублей за униформу, полученную в шкловской колонии № 17, которую он почти не носил, так как все время находился в изоляторах. Журналист опасается, что теперь власти могут попытаться конфисковать его имущество.
— Сумма не та, чтобы поднимать шум. Но сейчас же начнется: не пришел, проигнорировал — значит, описать [имущество] и национализировать. Можно не сомневаться, что за копейку в дефицитном бюджете они удавятся, — подытожил он.
Напомним, журналиста «Радыё Свабода» Игоря Карнея осудили на три года лишения свободы по обвинению в «участии в экстремистском формировании». Срок он отбывал в исправительной колонии № 20 в Мозыре.
Утром 20 июня 2025 года к нему пришли сотрудники администрации. Мужчину с мешком на голове и в наручниках доставили в Минск, в главное здание КГБ. Утром следующего дня его и еще 13 политзаключенных, включая Сергея Тихановского, посадили в автобус и вывезли к литовской границе, где передали сотрудникам посольства США.
Освобождение стало возможным после визита в Минск специального представителя президента США Кита Келлога. Сам Карней рассказывал, что до последнего момента не знал, что происходит.
— Никто не понимал, почему мы все оказались в Минске. Сотрудники КГБ нам ничего не объясняли, и мы стали гадать: то ли это освобождение, то ли перевод в другое место, то ли новая «раскрутка», чтобы добавить срок. Ничего не было известно, — вспоминал журналист после освобождения.
